 |
Вовсе нет, ты гордишься. Андрокл. Чем, любимая? Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, с..
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так какему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ниразу об этом не пожалели...
Я, как вы знаете, стою выше всей этой суеты вокруг такого мусора, как деньги, но я счел своим долгом защитить ее от охотников за приданым...
Hi-Fi компоненты от Солярис: усилители Rotel RA-1070.
Смотрите также:
Г. В. Стадников. «Биография писателя»
Н.А. Жирмунская. Поэма Генриха Гейне Атта Троль
Генрих Гейне - современник двух эпох
Вы читаете «Buch der Lieder», страница 1 (прочитано 0%)
Vorrede zur dritten Auflage
Das ist der alte Mahrchenwald!
Es duftet die Lindenblute!
Der wunderbare Mondenglanz
Bezaubert mein Gemute.
Ich ging furba?, und wie ich ging,
Erklang es in der Hohe.
Das ist die Nachtigall, sie singt
Von Lieb' und Liebeswehe.
Sie singt von Lieb' und Liebesweh,
Von Tranen und von Lachen,
Sie jubelt so traurig, sie schluchzet so froh,
vergessene Traume erwachen. —
Ich ging furba?, und wie ich ging,
Da sah ich vor mir liegen,
Auf freiem Platz, ein gro?es Schlo?,
Die Giebel hoch aufstiegen.
Verschlossene Fenster, uberall
Ein Schweigen und ein Trauern;
Es schien als wohne der stille Tod
In diesen oden Mauern.
Dort vor dem Tor lag eine Sphinx,
Ein Zwitter von Schrecken und Lusten,
Der Leib und die Tatzen wie ein Low,
Ein Weib an Haupt und Brusten.
Ein schones Weib! Der wei?e Blick,
Er sprach von wildem Begehren.
Die stummen Lippen wolbten sich
Und lachelten stilles Gewahren.
Die Nachtigall, sie sang so su? —
Ich konnt nicht widerstehen —
Und als ich ku?te das holde Gesicht,
Da war's um mich geschehen.
Lebendig ward das Marmorbild,
Der Stein begann zu achzen —
Sie trank meiner Kusse lodernde Glut,
Mit Dursten und mit Lechzen.
Sie trank mir fast den Odem aus —
Und endlich, wollustheischend,
Umschlang sie mich, meinen armen Leib
Mit den Lowentatzen zerfleischend.
Entzuckende Marter und wonniges Weh!
Der Schmerz wie die Lust unerme?lich!
Derweilen des Mundes Ku? mich begluckt,
Verwunden die Tatzen mich gra?lich.
Die Nachtigall sang: "O schone Sphinx!
O Liebe! was soll es bedeuten,
Da? du vermischest mit Todesqual
All deine Seligkeiten?
"O schone Sphinx! O lose mir
Das Ratsel, das wunderbare!
Ich hab' daruber nachgedacht
Schon manche tausend Jahre."
Das hatte ich alles sehr gut in guter Prosa sagen konnen ...
Wenn man aber die alten Gedichte wieder durchliest, um ihnen,
behufs eines erneuerten Abdrucks, einige Nachfeile zu erteilen,
dann uberschleicht einen unversehens die klingelnde Gewohnheit
des Reims und Silbenfans, und siehe! es sind Verse womit ich
diese dritte Auflage des Buchs der Lieder eroffne. O Phobus
Apollo! sind diese Verse schlecht, so wirst du mir gern
verzeihen ... Denn du bist ein allwissender Gott, und du wei?t
sehr gut, warum ich mich seit so vielen Jahren nicht mehr
vorzugsweise mit Ma? und Gleichklang der Worter beschaftigen
konnte ... Du wei?t warum die Flamme, die einst in brillanten
Feuerwerkspielen die Welt ergotzte, plotzlich zu weit ernsteren
Branden verwendet werden mu?te ...
Тем временем:
... Многие дети выражают
или по крайней мере изображают протест, а мне было хоть бы что. Я
философствовал с ползунков. Из принципа настраивал себя против жизни. Из
какого же принципа? Из принципа тщетности. Все вокруг боролись. Я же никогда
и не пытался. А если создавал такую видимость, то лишь для того, чтобы
кому-нибудь угодить, но в глубине души и не думал рыпаться. Если вы мне
растолкуете почему -- я отвергну ваши объяснения, поскольку рожден упрямцем,
и это неизбывно. Позже, повзрослев, я узнал, что меня чертовски долго
вытягивали из утробы. Прекрасно понимаю. Зачем шевелиться? Зачем покидать
замечательное теплое место, уютное гнездышко, где все дается даром? Самое
раннее воспоминание -- это стужа, снег, наледи на водосточных трубах,
морозные узоры на стекле, холод влажных зеленоватых стен кухни. Почему люди
селятся в непотребных климатических зонах, которые ошибочно именуют
умеренными? Потому что они -- прирожденные идиоты, бездельники и трусы. До
десяти лет я не представлял себе, что где-то есть "теплые" страны, в которых
не надо ни трудиться в поте лица, ни дрожать и делать вид, что это бодрит.
Всюду, где холодно, люди трудятся до изнеможения, а, произведя на свет
потомство, проповедуют подрастающему поколению евангелие труда, которое, по
сути, не что иное, как доктрина инерции. Мои домашние -- народец совершенно
нордического толка, то есть -- народ идиотов. Они с радостью хватались за
любую когда-либо высказанную ошибочную идею. В том числе -- идею
чистоплотности, не говоря уж о доктрине добродетели. Они болезненно
чистоплотны. Но изнутри -- воняют. Они ни разу не открыли дверь, ведущую к
душе, и никогда не мечтали о
28
безрассудном прыжке в потаенное. После обеда -- проворно мыли посуду и
убирали в буфет; прочитанную газету аккуратно складывали и клали на полку;
постиранную одежду тут же отглаживали и прятали в шкаф. Все -- ради
завтрашнего дня, но завтра так и не наступало. Настоящее -- это только мост
к будущему, и на этом мосту -- стоны; стонет весь мир, но ни один идиот не
задумается, а не взорвать ли этот мост?
Я часто с горечью выискивал поводы, чтобы осудить их, а не себя...
