 |
ьно неповинен; поскольку же им не удалось побудить меня сознаться в несодеянном, из сущей безделицы проистекло форменное судебное расследование, и оба совместными усилиями после долгого муч..
КУЗАКОВ (забеспокоился). Слушай, а может, он клинья подбивает, а? ГАЛИНА. Ну что ты. Ему уже лет под пятьдесят. Да и глупости все это. Ты ведь знаешь...
О, смелых дум свобода! Дворец Филипппа мне открыт, Я спешился у входа. Иду и вижу: там, вдали, Моей мечты созданье, Спешит принцесса Эболи На тайное свиданье...
Смотрите также:
Н.А. Жирмунская. Поэма Генриха Гейне Атта Троль
Аркадий Полонский. Генрих Гейне в Мюнхене
Генрих Гейне - современник двух эпох
Вы читаете «Луккские воды», страница 1 (прочитано 0%)
Генрих Гейне. Луккские воды
---------------------------------------------------------------
Собрание сочинений. т.6
OCR: Алексей Аксуецкий http://justlife.narod.ru
Origin: Генрих Гейне на сайте "Просто жизнь"
---------------------------------------------------------------
Как мужу я жена...
Граф Август фон Платен-Галлер-мюнде.
Угодно графу в пляс пуститься -- Пусть граф распорядится, И я начну!
Фигаро
Карлу Иммерману, поэту, посвящает эти страницы в знак восторженного
почитания автор
ГЛАВА I
Когда я вошел в комнату к Матильде, она застегнула последнюю пуговицу
на зеленой амазонке и как раз собиралась надеть шляпу с белыми перьями. Она
быстро отбросила ее в сторону, как только увидела меня, и кинулась мне
навстречу с развевающимися золотыми кудрями. "Доктор неба и земли!" --
воскликнула она и по старой привычке схватила меня за уши и с забавнейшей
сердечностью поцеловала.
-- Как поживаете, безумнейший из смертных? Как я счастлива, что вижу
вас опять! Ведь на всем свете не найти мне человека более сумасшедшего, чем
вы.' Дураков и болванов достаточно, и нередко их удостаивают чести принимать
за сумасшедших; но истинное безумие так же редко, как истинная мудрость;
быть может даже, оно -- не что иное, как сама мудрость, вознегодовавшая на
то, что знает все, знает все гнусности этого мира, и потому принявшая мудрое
решение сойти с ума. Жители Востока -- толковый народ, они чтут помешанного
как пророка, а мы всякого пророка считаем за помешанного.
-- Но, миледи, почему вы не писали мне?
234
-- Я, доктор, написала вам, конечно, длинное письмо и пометила на
конверте: вручить в Нью-Бедламе. Но вас, против всякого ожидания, там не
оказалось, и письмо отправили в Сент-Люк, а так как вас и там не оказалось,
то оно пошло дальше, в другое такое же учреждение, и совершило, таким
образом, турне по всем домам умалишенных Англии, Шотландии и Ирландии, пока
мне не вернули его с пометою, что джентльмен, которому оно адресовано, пока
еще не засажен. И в самом деле, как это вы все еще на свободе?
-- Я хитро устроился, миледи. Повсюду, где я бывал, я умел обходить
дома умалишенных, и, думаю,, это удастся мне и в Италии.
-- Друг мой, здесь вы в полной безопасности: во-первых, вблизи нет дома
для умалишенных, а во-вторых, здесь мы хозяева.
-- Мы? Миледи! Вы, значит, причисляете себя к нам? Позвольте
запечатлеть братский поцелуй на вашем челе.
-- Ах, я говорю, мы -- приехавшие на воды, причем я еще, право, самая
разумная... А поэтому вы легко можете себе представить, какова же самая
сумасшедшая, именно Юлия Максфилд, постоянно утверждающая, что зеленые глаза
означают весну души; кроме того, здесь две молодые красавицы...
Тем временем:
... Ты, видно, очень удивлена,
Гунхильд.
Фру Боркман (неподвижно стоит между канапе и столом, упершись кончиками
пальцев в скатерть). Ты не ошиблась? Управляющий живет ведь в соседнем
флигеле, как тебе известно.
Элла Рентхейм. Сегодня мне надо поговорить не с управляющим.
Фру Боркман. Так тебе нужно что-нибудь от меня?
Элла Рентхейм. Да. Мне надо поговорить с тобой.
Фру Боркман (выходя на середину комнаты). Ну, так присядь.
Элла Рентхейм. Благодарю. Мне нетрудно и постоять.
Фру Боркман. Как хочешь. Но хоть расстегни пальто.
Элла Рентхейм (расстегивая пальто). Правда, здесь ужасно жарко...
Фру Боркман. Я вечно зябну.
Элла Рентхейм (стоит с полминуты молча, опираясь руками о спинку кресла
и глядя на сестру). Да, Гунхильд... вот уже скоро восемь лет, как мы не
видались.
Фру Боркман (холодно). Во всяком случае, не разговаривали.
Элла Рентхейм. Вернее, не разговаривали, да. Видеть-то ты меня, верно,
видела иногда... в мои ежегодные наезды к управляющему.
Фру Боркман. Раз или два, кажется
Элла Рентхейм. И я несколько раз видела тебя, мельком. В этом окне.
Фру Боркман. Значит, за занавесками. У тебя хорошие глаза. (Жестко и
резко.) А разговаривали мы в последний раз здесь, в комнате у меня...
Элла Рентхейм (как бы избегая продолжения разговора). Да, да, помню,
Гунхильд!
Фру Боркман. За неделю до... до того, как его выпустили.
Элла Рентхейм (делая несколько шагов в глубь комнаты). Ах, не касайся
этого!
Фру Боркман (твердо, но глухо). За неделю до того, как... директор
банка вышел опять на волю.
Элла Рентхейм (делает шаг вперед). Да, да, да! Мне-то не забыть этого
часа! Но слишком тяжело вспоминать об этом... Стоит остановиться мыслью хоть
на минуту... О-о!
Фру Боркман (глухо). А мысли все-таки ничего другого и знать не хотят!
(С. внезапным порывом, всплеснув руками.) Нет, не понимаю! Никогда в жизни
не пойму! Как могло все это, весь этот ужас обрушиться на одну семью! И
подумать - на нашу семью! На такую аристократическую семью, как наша!
Подумать, что все это должно было обрушиться именно на нее!
Элла Рентхейм...
